(no subject)

Я чего понять не могу.

Вот сидит подросток (хотя подростку этому около тридцатника, как я понимаю).

Постоянно тупит в мобильный телефон.

Задаёт совершенно подростковые вопросы.

Не детские даже, а именно подростковые.

Подростковые вопросы подростка, который к своим пятнадцати годам, понял, что никто в мире не врубается во всё, так, как он (ну и парочка его корешей, может быть).

С подростковыми интонациями (типа - "ну, да, ну, да, рассказывай, гы-гы").

С подростковым апломбом.

И ладно, когда он задаёт эти вопросы таким же подросткам.

Но ведь к нему в гости хотят взрослые люди.

Им-то это зачем?!



(no subject)

Ещё раз. Для желающих усмотреть в этом сетования и причитания. Их нет в данном рассказе.
Приступаю.
Я иногда отъедаю себе такое, не то чтобы, пузо, но ощутимый животик.
Происходит это так.
Ем я совершенно не каждый день - раз в три дня вполне достаточно (снова - это не сетования. Я так привык. Я живу так много лет и не нахожу это хоть сколько дискомфортным. Кроме того, я считаю, что малоедение - первый друг молодости).
Но - поесть я люблю. И, когда подворачивается случай - ем много и страстно.
От этого и приходит пузо.
Но потом, так же быстро, и уходит.
Человек неопределённой массы - так бы я себя назвал.
Такая физическая частица, название которой я только что забыл.
Кварк?
Шмарк?
Изя Рабинович?
Не помню, короче.
Сердобольные люди откармливают меня вкусными штукенциями - и я доволен. Я им признателен (людям, понятное дело). Но, в первую очередь, меня нужно, конечно, пороть, как сидорову козу.
Поймите же это, наконец!
Но кормите от пуза!
Ваш Гнедов.

Миттельшпиль.

Жизнь моя вошла в какую-то трагикомическую фазу.
Сначала один (честно) очень любимый и уважаемый человек был уверен, что накануне вечером я послал его по телефону на#уй.
Когда я спросил, уверен ли он в том, что такое поведение мне свойственно - он ответил - "ну, да я удивился, поэтому при встрече зубы не стал ополовинивать".
Дальше-больше . Просыпаюсь я вчера дома от настойчивого стука в дверь.
Я открываю. Мне протягивают полицейские корочки. Я удивляюсь, но с полицией спорить не в моих правилах.
Граждане везут (везут!) в первый райотдел и ненавязчиво спрашивают, не припоминаю ли я за собой каких-либо грехов. Грехи есть. Ни они лежат не в правовом поле. Поэтому я молчу.
В отделе мне говорят: пиши, всё, как было.
Я уточняю - что было-то?
И тут (фанфары) - два года назад у Анжелы Кимовны Базарон из мастерской умыкнули ноутбук. Через два года следователи решили, что это всенепременно я.
В такой ситуации осталось лишь недоумённо молчать.
Следователи же предлагали варианты один страннее другого. Типа.
Пиши чистосердечное, у тебя даже статьи не будет - вы с Анжелой договоритесь, что ты ей деньги вернул.
Верный ход, думаю, как я раньше не догадался.
Тут и я говорю - а вы позвоните Анжеле, она подтвердит, что это не я.
Тут ситуация обретает дополнительный комизм:
А Анжела уже на тебя показала, говорят полиционеры.
Я понимаю, что это шутка не из моего репертуара, так как предположить, что Анжела указала меня в качестве подозреваемого, я могу только в очень сюрреалистическом сне - примерно в том, в каком я и в самом деле тырю у неё ноутбук.
Такой сон я отметаю.
Сижу жду. Меня слегка пугают (но без фанатизма, я даже в конце поблагодарил полицейских за то, что они не грубили более того, чем этого требовали обстоятельства).
Тут они таки звонят Анжеле. Анжела ставит на уши этот райотдел и развивает бурную деятельность (вплоть до того, что через некоторое время на телефон оперативнику звонит Фомин (спасибо ему ещё раз).
Полицейские грустнеют пишут рапорт в котором снимают с меня все обвинения и даже приносят по этому поводу извинения.
Я не скажу, что я нервничал.
Не скажу, что был абсолютно спокоен.
Но некоторое беспокойство испытывал.
Я даже на полицейских не сердит.
Ну, а вдруг я преступник?
Хорошо, что таки нет.
Но всё же.
Лёгкоё психологическое давление я пережил.
А потом и от души посмеялся.
История-то забавная.

Ту тикет ту даблин

Вот две ситуации.
Вернее одна.
Просто она может происходить где-нибудь в Иркутске, а может где-нибудь в Беер-шеве или Ашдоде.
Живёт себе такой парень.
Всё у него - как надо.
Мама русская, папа еврей.
Уже начинете понимать в чём разница ситуаций, да ведь?
Живёт этот парень с бабушкой. Папиной мамой. И, поскольку, папа таки еврей, то бабушку зовут так, что в Ашдоде ещё, может, и выговорят её имя, а в Иркутске предпочитают переделать во что-нибудь благозвучное, типа "Ая Зиновьевна" (Хая Залмоновна конечно же на самом деле).
Подружки у бабушки тоже не отстают - то Слава Моносовна, то Дебора Аароновна. А то и просто Катя. Катя Руккер.
Снова понимаете, да, чем отличаются эти ситуациии в Иркутске и в Ашдоде?
Парень-то просто живёт. Ему и в голову не приходит, что Светлана Алексеевна, это более нормально для тех широт, чем Мина Шлёмовна. Ну не приходит - вон, всех ведь так зовут, и Евгений Абрамович не удивляется почему-то.
А потом приходит Perestroyka I Glasnost и парень узнаёт, что по галахе нельзя быть немножко беременным (про перестройку я пошутил - это мой фирменный стиль такой, если чо).
То есть парень-то русский - ну, натурально, как есть.
Я это к чему всё веду.
Вот женится в Беер-Шеве кто-нибудь на русской (француженке, польке, мордве - не суть), чем этот убогий думает? Может ему сразу в Иркутск билеты брать - у нас тут можно быть немножко беременным, позволяют обстоятельства и сложившаяся историческая картина мира. У нас круто, да.
У нас недавно медведь человеку руку оторвал - и это не шутка. У нас река Ангара и буряты. И неизвестно - кто ещё из них кого победит.
У нас расстреляли Колчака, а могли бы и Деникина с Петлюрой - просто не подвернулись под руку.
Зато в храм, где Колчак (будь проклято семя его и пусть Аллах оторвёт ему на том свете его бейцим) венчался - я теперь хожу с достаточной регулярностью.
Потому что я в Иркутске. И этот мифический парень, про которого я вёл речь в самом начале, это я. Неожиданно, правда?
А так как у меня всё хорошо (мама русская, папа еврей), то я могу быть и крещёным и немножко беременным.
И никакой шибко умный рави с улицы Карла Либкнехта (да, если вы таки из нормальных евреев - синагога в Иркутске именнно там) не докажет мне обратного.
Я ведь тоже считаю себя самым умным на этом свете . Рави с либкнехта меня в этом не переубедит.
Вотакота, проклятые расисты! (это я решил под конец пафосу добавить) Нет у вас методов против Ромы Гаврилина!
Ну, выпьем за веру Христову и за левитов ( Левикова была моя бабушка, извините).
Лехаим.
P. S. Но, кстати, всё-таки интересен мне вопрос о детях еврейских отцов и нееврейских мам в Израиле.
Вот как им там, комфортно?

(no subject)

 

Знак мне был, братие.

Стою я давеча, как нормальный жидоватник и православный черносотенный антисемит еврейской национальности, в церкви.

Ну, кто в церкви бывал, то знает, там в конце службы завсегда такая движуха - давайте, мол, ребзя, приложимся ко кресту.

И там, стало быть, такая очередь  - чтобы не создавать толкотни.

Стою в ней и я.

А передо мной стоит чувак в кожаной куртке.

А на куртке у него тиснёная надпись:

"EDEN"

Усекли, безбожники?!

Брёвна в усах.

Я обычно работаю в жанре нудного морализаторства.
Не буду изменять своим правилам и на сей раз.
Кроме того – я человек медлительный, долго раскачивающийся, и реагирующий на события,
происходящие в мире и стране, с некоторым опозданием. Так удобнее – меньше шансов в
горячке спороть глупость, необъективно оценить новость, а то и вовсе, бездумно прореагировать
на, разоблачённый в последствии, фэйк.
Но тема моего спича будет (как и обычно, впрочем) лишь на первый взгляд связанной с какими-то
недавними событиями. На деле же, мысли, высказанные мной в следующей речи, жили во мне и
до некоего информационного повода, заставившего меня облечь их в более или менее
удобоваримую форму.
Приступим.
Не так давно рунет был растревожен новостью о том, что некий господин Карагодин создал
специальный сайт, на котором он публикует имена и фамилии сотрудников НКВД, причастных к
расстрелу его деда – Степана Ивановича Карагодина.
И, вроде бы, человека можно понять – репрессированный родственник, тяжёлая утрата,
трагические воспоминания и так далее.
Но вот беда – по документам, выложенным на сайте, получается, что дедушка был махровый
антисоветчик, в частности был в составе Временного Исполнительного комитета Амурской
области, который, цитата:
«В конце августа - начале сентября 1918 года < … > вошел в альянс с антибольшевистскими силами
региона, после чего, в составе сводного отряда из японских, американских, русских
(белогвардейских, казачьих) и китайских войск, под общим командованием генерал-майора
Ямады и генерал-майора Юхары, принял участие в наступлении на территорию контролируемую
большевиками – город Благовещенск, город Свободный и иные населенные пункты региона.»
То есть не сказать, чтобы дедушка был невинной овечкой.
То есть откровенно сотрудничал с интервентами и белогвардейцами.
Но, кто мы такие, чтобы осуждать его?
Мы и не будем этого делать, упаси Бог, мы поглядим на деятельность господина Карагодина-
внука ещё немного.
И видим следующее.
Сам Карагодин (внук) на своём же сайте принимает извинения от потомков «чекистских палачей».
В ответ он шлёт великодушные письма, с подобными заголовками:
«Внучке Зырянова Николая Ивановича – палача Томского горотдела НКВД НСО, убившего Степана
Ивановича Карагодина 21 января 1938 года в городе Томске»
Неплохо, для начала.
Сказано наотмашь – без обиняков.
Но господин Карагодин (я хотел бы назвать его гражданином, да вот беда – господин Карагодин
отказался от российского гражданства и собирается переезжать в Прибалтику), так вот – господин
Карагодин великодушен, он отвечает внучке палача:
«Я протягиваю Вам руку примирения, как бы ни тяжело это мне сейчас было сделать….
Живите со спокойной душой, а главное с чистой совестью »
Прекрасно. Достойно. Щедро.
Но мы снова не будем осуждать господина Карагодина. Это его право – прощать и
великодушничать.
Пусть его. Пусть делает так, как подсказывает ему его сердце.
Сам я хотел бы добавить только следующее.
Вот бывает так, что человека осудили.
Осудили несправедливо (а не так, как в рассмотренном нами случае – за явную
антибольшевистскую деятельность)
Даже безо всякой политической подоплёки.
Следственная и судебная ошибка.
И выходит такой человек из тюрьмы.
А может даже и не выходит – может ведь и сгинуть в тюрьме.
И это очень тяжело. Это, не дай Бог никому, такое пережить!
И родственники его не в восторге от этого. И судебную и исполнительную власть недолюбливают. Что вполне объяснимо.
Но, повторю, такое бывает, и, представьте – не только в России или в СССР. Везде бывает – на всей
планете. Ничего с этим не поделаешь – не придуман ещё идеальный справедливый мир.
А бывает и такая ситуация.
Осудили человека.
Справедливо или несправедливо – не важно.
И, даже, вышел человек из тюрьмы или не вышел – тоже не суть.
И дети его, после всего этого, теперь кричат по любому удобоуму поводу:
«Менты! Мусора! Волки позорные!»
И мы снова не будем их осуждать.
Но вот каким быть – это каждый выбирает себе сам.

(no subject)

Помню, в детстве произошёл со мной такой случай.
Приобрёл я в Детском Мире термопереводную картинку.
Не помню какую - Микки-маус какой-нибудь, или ещё какая хрень.
Возвращаюсь домой. Уже вижу, как я беру в руки утюг и вплавляю этого мультяшного героя себе на майку.
Подхожу к подъезду. Открываю его (подъезд у нас закрывался - не на магнитный замок, конечно, а на обычную защёлку, открываемую при помощи длинной плоской пластины).
Тут обращаю внимание, что к подъезду бегут два пацана - явно спешат, хотят попасть в подъезд.
Я, как мальчик интеллигентный, дверь придерживаю и дожидаюсь пока они добегут - надо ведь помочь людям.
Пацаны забегают в подъезд, резко дают мне по тыкве, отбирают термопереводную картиночку (ах, какая была картиночка!) и сваливают.
Вот у меня такое ощущение, что я до сих пор веду себя в том же стиле, что изложен в приведённом сюжете.
Ваш Гнедов.

Ах, Самара-городок

Я сейчас довольно грубо выскажусь. Не целиком - грубый пост накатаю, а в отдельной его части буду слегка невежлив. Приступаю. Если я описываю иной раз тяготы своего бытия, рассказываю о материальных и других трудностях, то, если кто-то воспринимает это, как жалобы на жизнь - то он идиот. Прекрати быть таким идиотом, потенциальный идиот! Конец грубой части. Я чётко и предельно ясно понимаю, что во всём, что со мной происходит и произошло - виноват лишь я сам. На кого жаловаться? Для чего жаловаться? Да и - грех жаловаться мне, если честно-то. Даже та часть жизни, которую я уже успел прожить, была интересна, насыщенна. Пусть сумбурна и неправильна - но это настоящая живая жизнь. Я дружил и дружу с интереснейшими людьми, общаюсь с прекраснейшими и добрейшими созданиями божьими. Я любил и был любим женщинами, о которых иной даже и подумать не решится (да, немного пошлейшего хвастовства не помешает - это мой стайл). Я красив. Умён. Даже не талантлив - а по-другому это называется. (это всё продолжение хвастовства "мой стайл". И это всё правда, тем не менее) Так на что мне жаловаться, прости, Господи? Но вот что же делать дальше? Два моих жизненных идеала я опишу вам через секунду. Первый - это вот тот самый добродушный выпивоха и сибарит, кутила, прожигающий свою жизнь, флиртующий с дамами, рассказывающий о себе ироничные небылицы. Примерно так. И второй - спокойный, добрый, заботливый человек, который нежно целует свою жену, засыпает, обнимая её, просыпается с ней же - и не забивающий себе голову всякой хернёй, которой забита моя голова. Честно - эти два варианта жизни для меня практически равноценны. Я нахожу в обоих свою прелесть и путь к спасению. Беда в том, что оба эти пути уже почти закрыты для меня (no comments). Вообще - для чего жить? (оригинальный вопросец, свеженький). Я живу уже давно исключительно из интереса к тому - а вообще, сколько можно прожить? Двести лет? Триста? Сто тысяч? Сама жизнь, при этом, почти не вызывает интереса своей новизной, к примеру. Вернее, вынужден пояснить: Всякое вот это "творчество", "поэзия", "песнопения" - практически не интересует меня. Мне гораздо интереснее сидеть с человеком на кухне и говорить: "В славном городе Ангарске Над рекой река бежит" А человек, чтобы чай пил и кивал. Но я-то видел бы - это всё не проходит бесследно. Видел бы, как лучше становится ему, душе его легче. Вообще - вот эта задача, работать с душой напрямую - она манит меня. И, пиздец, как пугает. Я от этого часто так сильно и выпиваю - от ужаса. И, ещё раз, друзья - жаловаться мне грешно. Хотя я и в лютом пиздеце, как принято сейчас говорить. В общем, что бы то ни было - пытайтесь помнить об этом, если вы вдруг меня вспомните.
И да - я всё равно вас люблю.

Простота и прямодушие добрых людей

Ща будет история, которую я не собирался рассказывать - но вдруг решился.
Однажды, выгнанный из её дома своей бабой, стоял я в Иркутске ночью в тридцатиградусный мороз.
Стою, бля, курю.
Тут подваливает деваха такая - ну полный гоп-стайл.
Треники, пидорка, курточка - всё как надо.
Она
- есть прикурить?
я
- да каешш, сестрёнка
она
-а чо стоишь-то?
я
-да вот - баба выгнала
она
-чо, вот прям в тридцатник на улицу выставила?
я
-ага, ну бывает...
Она на меня смотрит, и говорит
- короче, знаю я чем тебе помочь. Вот щас заходишь в этот дом, поднимаешься на третий этаж - стучишь в тристапятую квартиру.
Там Маринка живёт - скажи ей, что ты её ОТЖАРИШЬ, она тебя пустит!
Не буду врать - я не воспользовался её советом.
Но гуманизм - оценил

Дайджест № 447 бис

1. Баба устроена таким образом, что в голове у неё только блажь да трескотня.
Потому баба должна ходить небыстро, а с человеком разговаривать уважительно и по имени-отчеству.
Глазами баба на человека смотреть не должна - а должна смотреть вниз и вбок, дабы не впасть в смущение.
2. У барыни Скоролеповой Анны Никифоровны цыганы покрали давеча весь лён.
Да, главное, шустро так - раз, и нету!
Ни дать ни взять факиры какие, прости Господи.
3. А у Миколенко Ондрия, если он вбок повернётся, то морда, ну прям пёсья!
А когда он бакенбардами шевелит - тут любой скажет: "Верно, пёсья морда у этого шельмеца!"
4. Приснился мне сон. Типа кинофильмы. По сюжету (первую его половину) я с братом (в фильме у меня был родный брат) рассекал в постапокалиптическом будущем по какой-то пустыне на огромном рейсовом автобусе.
Оба мы, при этом, были под какими-то страшными наркотиками.
Я в зеркало, помню, глянулся - а у меня зрачки в пол-лица, да ещё и пронзительно синего цвета.
А во второй части мы наоборот - боролись с бандами распространителей и изготовителей этих зловещих наркотиков.
Но уже не вдвоём - а вкупе с присоединившимся к нам шустрым азиатом.
Помню начало финальной сцены:
Деградировавшее общество устраивает в залах ночного Эрмитажа дикие рейвы и оргии.
Пол этих самых залов просто усыпан наркотическим порошком.
И тут входим мы втроём - с пылесосами.
Я ещё подумал : "Глуповато как-то" и проснулся.